Я работаю в Altium. Сергей Кугачев о головоломках, платах на салфетках и романтике космоса

0
829
Я работаю в Altium

Инженер Сергей Кугачев рассказывает, как сменил специальность, получил работу мечты без диплома на руках и с какими вызовами – из прошлого и будущего – приходится сталкиваться в работе.

Продолжаем наш цикл «Я работаю в Altium», посвященный инженерам, участникам сообщества Altium, которые делятся историей своей жизни.

Сергей Кугачев

Сергей Кугачев (telegram).

Школа, университет и завод

Мой интерес к электронике зародился примерно с 14 лет, когда я начал появляться у папы на работе. Начинал с простого – учился держать паяльник, лудил проводки, паял разъемы. Фирма была небольшая и частная, так что я мог подрабатывать монтажником. Потихоньку научился читать схемы, понимать сборочные чертежи. На этом этапе, до института, всё держалось приблизительно на одном уровне – интерес был больше к компьютерам, нежели к тому, как работают железки у них внутри.

В школе я любил физику, математику и химию, а также ИЗО и черчение. Окончил 11 классов с золотой медалью, но приоритет отдал техническому направлению. Ещё с 10 класса начал ходить на подготовительные курсы в МГТУ им. Н.Э. Баумана – уже тогда понимал, что хочу пойти в этот вуз, но ещё не знал, на какую специальность.

Примерно в конце 10 класса в газете попалось объявление о целевом наборе на завод в г. Королёв, недалеко от родного Щёлково. Съездил туда с родителями, пообщался, подписал контракт, спокойно доучился в школе и поступил в вуз. Специальность особо не выбирал — они все, на удивление, были для меня одинаково скучными.

Завод в г. Королев

Началась институтская пора, суета, экзамены, а после второго курса – и практика, во время которой познакомился с САПРом Компас-3D. И это неплохо помогло дальше в учебе. А ещё на практике я узнал, что моя специальность абсолютно не нужна на заводе:

– А где тут у вас что-нибудь с оптикой связано? Нас же оптоэлектронике учат!

– Вон там в шкафу микроскоп стоит, с электрической лампочкой на 12В, можешь посмотреть, а потом поставь на место. Из оптики здесь больше ничего нет.

Оказывается, меня там ждали в качестве инженера-конструктора. «Ладно, не беда», подумал я, и пошёл учиться дальше. Начинался третий курс.

Практика без оптики

Именно тогда, на третьем курсе, пришло окончательное понимание, что учеба в институте для меня – пустая трата времени. Тебя учат люди, которые не хотят учить, вещам, которые тебе не интересны. И речь идёт примерно о 80% дисциплин и преподавателей. Нет, конечно, были предметы, которые сами по себе хорошо шли на изучение и сдавались на отлично. Но не было практически никакой электроники (теоретические основы электротехники не в счет, они есть у всех). Были фундаментальные науки и немного того, что касается оптики.

После третьего курса опять практика, но с одним нюансом – для её прохождения нас хотели отправить в ПАО «Красногорский завод им. С.А. Зверева». Ура! Ну наконец-то что-то интересное! Но не успел я это подумать, как мне сказали, что целевик не имеет права проходить практику на другом заводе. Вот тут и начались проблемы.

Улаживая эти организационные вопросы, я смог немного пообщаться с сотрудницей отдела подготовки кадров, которая спросила, не хотел бы я после практики ещё подработать на заводе. Надо сказать, что на третьем курсе я успел побывать и системным администратором, и немного подхалтурить монтажником, так что уже смог почувствовать вкус денег. Поэтому: «Да, конечно!» Так что практику третьего курса я всё-таки проходил в Королёве.

От P-CAD к Altium Designer

Первое впечатление от предстоящей работы было крайне скомканным: меня привели в отдел и представили будущим руководителям. Собеседование заключалось в том, что эти трое серьёзных мужиков (начальник отдела и начальники групп) расспрашивали о том, какие навыки я имею. Я на все вопросы честно отвечал, что не знаю и не умею ровным счетом ничего, что могло бы помочь им в работе, и что меня всему надо учить. О навыках монтажа тактично умолчал, сказал только, что пару раз держал в руках паяльник.

Отправили меня сидеть поближе к цеху. Там мне сразу понравилось – начальство далеко, а кондиционер близко, как-никак лето, жара на улице. На тот момент отдел, к которому меня приписали, назывался Отделом перспективных разработок и насчитывал примерно 10-15 человек, разрабатывавших передовые (в рамках завода, конечно) схемотехнические и конструкторские решения. Ведь как раз тогда, в 2014 году, началось повсеместное импортозамещение.

Через несколько дней сидения под кондиционером коллеги решили, что мне пора уже приносить пользу, и попросили переделать перечень, нарисованный в P-CAD 2006. Я уже имел опыт обращения с этой программой, так что ничего сложного графическое редактирование из себя не представляло – рисуй палочки, переписывай текст. Пока я перерисовывал одно на другое, ко мне подошёл один из начальников конструкторской группы:

– О, так ты умеешь работать в P-CAD!

– Не умею.

– А что ты делаешь?

– Да рисую какую-то ерунду, перечень правлю.

– Так ты же в P-CAD работаешь!

– С тем же успехом это можно было делать в Paint. Программа – она и в Африке программа: изучи интерфейс и инструменты, там всё понятно.

– Ага. А про Altium Designer слышал?

Тут я вспомнил старые разговоры у папы на работе, когда его коллега-разработчик говорил, что за Altium Designer будущее, а P-CAD уже безнадёжно устарел, и что если и учиться в чём-то работать, то в Altium Designer.

– Да, слышал, было бы интересно попробовать и научиться.

– Пойдем к начальнику отдела, сейчас ему всё это повторишь!

Пришли. Повторил. Меня посадили смотреть уроки от Алексея Сабунина, немного показали интерфейс и сказали, что у нас на заводе Altium Designer сейчас изучают два человека: начальник группы, который как раз-таки вытащил меня из-под кондиционера, и я.

Головоломка из мультфильма

Дальше – больше. После того, как я поиграл с инструментами, принципами работы, посмотрел все имеющиеся на тот момент видео, мне, наконец, дали работу. Шла вторая неделя практики из четырех, но про саму практику все уже благополучно забыли. Август 2014-го подходил к середине.

Работа представляла из себя жёлто-зелёную миллиметровку формата А1, на которой, простым карандашом во весь лист, была нарисована схема. Смотреть на неё было больно, читать ещё больнее, но что делать? Я открыл Altium Designer, принялся перерисовывать УГО, рисовать посадочные места из примитивных элементов или создавать их с помощью Footprint Wizard. Что-то мне это всё напомнило. И когда начал размещать компоненты на плате, создавать контур, меня осенило. В далёком детстве я любил играть в компьютерные игры, а головоломки любил ещё больше. Да это же усложненный уровень головоломки про лифт из «Колобков»!

Трассировку платы я закончил в 2 часа ночи, отполировал к 10 утра и показал начальнику группы. Глаза горели, мозг кричал: «Хочу ещё!». Начальник группы посмотрел на это, подобрал челюсть и спросил:

– А ты вообще после практики чем планируешь заняться?

– Поработать хотел бы.

– Хорошо, давай тебя устраивать.

С этого всё и началось: работа в АО «НПО ИТ» (АО «Научно-производственное объединение измерительной техники», одно из ведущих предприятий ракетно-космического приборостроения — прим. ред.), топология, конструирование, организационные вопросы, введение стандартов проектирования и ожидание новых версий Altium Designer и SolidWorks.

С тех пор, как я познакомился с Altium Designer (тогда ещё 14 версии), прошло уже семь лет. Когда долго пользуешься каким-либо инструментом, будь то молоток, рубанок или гаечный ключ, он рано или поздно начинает становиться продолжением твоих рук. Altium Designer, можно сказать, становится не только продолжением рук, но и полёта инженерной мысли, потому что сложно представить более дружелюбный к пользователю инструмент по разработке печатных узлов. Он растет вместе с пользователями, эволюционирует и пытается предложить всё больше возможностей для разработки чего-то нового. В этом плане он бесспорный лидер.

Работа мечты

Практика третьего курса закончилась. Начальник отдела обещал заплатить, если от меня будет хоть какая-то польза – чтобы я не печалился о потраченном времени летних каникул. Сказано – сделано. За три завершенных проекта я получил стимулирующую выплату в виде 850 долларов (август 2014-го, 30 тысяч рублей) и окончательно решил, что вот она – работа мечты. Ошарашенный успешными результатами, я вернулся к учебе – мой официальный выход на полставки был запланирован на 15 сентября.

С учебой, правда, опять возникла проблема – из-за курсовой работы, которую нужно было выполнить по результатам практики. Её, как предполагал учебный курс, я должен был проходить на Красногорском заводе-изготовителе линзовых систем. А я же работал в Королёве, где, напомню, из оптики был только микроскоп, да и то не в том отделе, куда я устроился.

Прошёл год. Число выполненных проектов по подготовке печатных узлов к производству перевалило за полтора десятка – как сложных, так и не очень. Проект обычно представлял из себя листочек неопределенного формата, иногда в пятнах от кофе и канифоли, на котором карандашом, ручкой и другими пишущими средствами была нарисована схема с пояснениями. Дальше за дело брался я. Начиналось всё достаточно безобидно:

  1. Подготовка УГО, если они отсутствуют в библиотеке.
  2. Рисование схемы, согласование результата с разработчиком.
  3. Подготовка компоновки в минимальных габаритах.
  4. Моделирование корпуса и контура платы в SolidWorks по минимальным габаритам.
  5. Согласование контура платы, корпуса, компоновки с разработчиком и конструкторами.
  6. Трассировка печатной платы, согласование с разработчиком.
  7. Оформление заказа печатной платы.
  8. Оформление КД по ЕСКД на всё, кроме перечня.

Перечень всегда был и остается прерогативой разработчиков, как и зарисовки схемы. С тех пор многое изменилось, часть перепоручается более младшим коллегам, разработчики стали более самостоятельными – не в последнюю очередь благодаря инструменту. Однако тогда было по-другому, и у меня на горизонте замаячил первый академ.

Смена специальности

Да, совмещать работу и учебу тяжело. Особенно в вузе такого уровня, ещё и на очном отделении. Учебный отпуск не положен. Расписание не предполагает комфортного посещения каких-либо других мест, кроме института и общежития (дорога из дома до института занимала 2-2,5 часа в одну сторону). Самый большой перерыв между парами – 15 минут, даже поесть толком не успеешь.

Если пары начинаются в 13:50 – с утра до обеда на работе. Если заканчиваются в 13:30 – на работе с обеда до вечера. Если увлёкся работой дома, можно просидеть и до утра. Подкосилось здоровье: недосып, рваное питание – всё это рано или поздно даёт результаты и накладывает отпечаток. Интерес к учебе пропал окончательно – осталась одна оптика, а она не интересовала даже близко. Так что я доучился до начала пятого курса и взял академ по состоянию здоровья, дабы прийти в себя и проветрить голову.

Это были лучшие полгода за время учебы – можно работать и отдыхать, совершенно не думая о том, что кому-то что-то должен. Но шесть месяцев пролетели молниеносно, пришлось восстанавливаться на учебу – целевик, как-никак. В деканате задали резонный вопрос: «Может, сменить кафедру?» А почему бы и да?! Собрал необходимые подписи и согласования со стороны завода и института, что никто не против, и вот моя специальность уже «Радиоэлектронные системы и комплексы». Начать, правда, пришлось с 3 курса…

Учеба пошла явно бодрее, предметы стали более интересные и ближе к теме. Здоровье поправилось, а вот проблема с отсутствием времени никуда не делась. На работе проектов не убавлялось. Весь процесс проектирования – от салфетки с накаляканной схемой до макетного печатного модуля с оформленным КД по ЕСКД занимал в среднем около месяца. Во многом благодаря «Резониту» – скорость и доступное качество производства печатной платы перекрывали наши потребности за глаза.

100 тысяч компонентов

Учится стало проще, работа приносила всё больше удовольствия. Отдел вырос до научно-технического центра, где работало уже не 10-15, а 50 человек. Начали подниматься вопросы централизованной системы хранения проектов, более удобного модерирования библиотеки. Количество новых и интересных проектов только увеличивалось.

Сначала стали использовать базы данных – с помощью библиотек такого вида было очень легко генерировать кучу элементов с однотипными параметрами (резисторы, катушки, конденсаторы) и хранить необходимую информацию о микросхемах и прочих активных элементах.

Спустя некоторое время и ещё один академический отпуск (оказывается, мне забыли после восстановления и перевода рассказать про разницу в предметах – вышло около 20 дисциплин, и об этом я узнал перед защитой диплома; как следствие – ещё один год потрачен на учебу) мы наконец начали смотреть в сторону Altium Concord Pro. Потому что если с модерацией библиотек было всё относительно неплохо, то с учётом и хранением проектов – полный кавардак. К этому моменту я уже обзавелся помощниками в лице студентов на полставки, остающихся после практики. Тестирование системы хранения пошло уверенными шагами.

До определенного момента я только предполагал, сколько компонентов у нас есть в библиотеках. Когда загрузили в Concord Pro все имеющиеся, оказалось, что их порядка 100 тысяч. Откровенно говоря, мы сами были удивлены количеству наработанного материала.

Кошмар разработчика и романтика космоса

Наконец-то получив диплом осенью 2020 года, я смог полноценно работать, не отвлекаясь на учебу. С души не то, что камень, – гора рухнула. Нервы пришли в порядок, улучшилась концентрация. Мы закрыли этапы тестирования Concord Pro и перешли к его эксплуатации. Следующий этап – тестирование и развертывание системы SolidWorks PDM в связке с Concord Pro. Одновременно с этим почти сделали волшебную кнопку для вывода спецификации и перечня по ЕСКД – на мой взгляд, самых проблемных документов для автоматизации, так как они представляют из себя комплексный вопрос, состоящий из наполнения БД и правильного инструмента, спасибо плагину Board Assistant (историю его появления можно прочитать здесь) для Altium Designer.

Помимо работы с софтом, никуда не делись трассировка печатных плат, 3D-моделирование корпусов, контуров и компонентов. К сожалению, по сложности трассировки платы не ушли выше интерфейсов уровня DDR3, зато по сложности компоновки и миниатюризации немногие могут с ними поспорить.

Отечественная элементная база, да ещё и применяемая по отраслевым стандартам для космических аппаратов – кошмар любого разработчика, конструктора и монтажника. Однако в последнее время есть положительные тенденции: использование безвыводных корпусов, уменьшение габаритов. Самая большая проблема отечественных микросхем – они не формованные. Одна из ключевых особенностей при работе с библиотекой – придумать формовку прямых выводов, нарисовать красивую модельку, правильно рассчитать площадки (и всё должно соответствовать отраслевому стандарту или ТУ). А потом, в 90% случаев, ещё и приклеить к плате через подобранную прокладку из лакоткани.

Рабочее место
Рабочее место

Многих это отпугивает, а мы с этим работаем. На самом деле, очень радует, что наш НТЦ не пасует перед трудностями. Ведь делать то, с чем хочется работать, это просто, а вот работать с тем, что есть – это надо постараться. К тому же ракетно-космическая отрасль – это что-то особенное. Она притягивает. Каким-то своим романтизмом, причастностью к чему-то большему и значимому. Конечно, хотелось бы в ней остаться до конца, но кто знает, как всё сложится дальше?

Развитие инженерной отрасли

Но, как бы сложно ни было, инженерная отрасль развивается. Импортозамещение всё же дало толчок развитию отечественной технологической базы. Да, страдают сроки производства (в основном, из-за проблем с поставкой) и цена. Если изделие требуется для военных – она растёт в геометрической прогрессии. Монтаж платы на 500 точек за 100 тысяч рублей? Улучшенный вариант микросхемы за 80 тысяч вместо 20? Легко, ведь требуется военная приемка. Хотя, надо сказать, что тот же импортный Space Grade по ценнику заставляет челюсть падать на пол. Взять те же разъемы Glenair – стоимость одного разъема на печатную плату у поставщика может превышать 100 тысяч. Не знаю, чем они настолько хороши, но везде, где разрешали использовать импорт для ВПшных приборов, нашу ВП в ТЗ приравнивали к зарубежному Industrial.

Опять же, не кончаются интересные проекты, на выставках постоянно появляется что-то новое. Разработчики, мои коллеги, уже имеют большой опыт в построении аналогов схем на отечественной базе. Да, есть некоторые вещи в ЭРИ, которые пока ещё не придумали, и заменить их очень сложно, но постоянно ведутся ОКРы по разным направлениям, и просматривать свежие рекламные буклетики от наших заводов очень приятно.

Из самых больших минусов – отсутствие нормальных даташитов на отечественные ЭРИ. Хотите узнать про нашу микросхему что-то большее, чем её название и входной ток? Звоните, пишите, платите. Запросить информацию через почту, указанную на сайте? Может быть, ответят в течение месяца, если вообще ответят.

Да, есть относительно современные производители, которые держат в порядке свои сайты, отправляют по запросу документацию, 3D-модели компонентов (например, «Миландр» или «ЭЛВИС»). А есть производители с сайтом из 1998 года и примерно с таким же функционалом и отношением к потребителю. Вы хотите заказать микросхем меньше, чем поместится в два КАМАЗа? Нет, нам не интересно, до свидания. И выписку из ТУ мы вам тоже не дадим, покупайте целиком.

Ещё к минусам можно отнести бюрократию. Чтобы оплатить макет печатной платы, который «Резонит» сделает за два дня, нужно потратить две недели на согласование и ещё две, а то и больше, на работу финансовой махины. А поставка-то происходит после оплаты. Теряется драгоценное время. В этом направлении улучшений не предвидится, к сожалению.

Работа в России

Вообще, работа в России – особая история, связанная с постоянными ограничениями, как на государственных, так и на частных предприятиях. Если попал на государственное предприятие, то будут и секретность (по меньшей мере минимальный уровень допуска), и ограничение элементной базы, и постоянный контроль со стороны отделов безопасности. В коммерческих – проще, но тоже смотря с какой стороны: коммерческую тайну и соглашение о неразглашении никто не отменял, плюс в небольших фирмах очень страдает культура производства.

Я довольно часто видел, что разработчик отвечает за весь прибор от и до: разработка схемы, трассировка платы, оформление КД, закупка, иногда ещё сборочные чертежи и монтаж изделия, в том числе упаковка в транспортировочную тару и отправка заказчику. Конечно, о таком человеке-оркестре мечтают все работодатели, но, как правило, подобный подход приводит к целому ряду проблем. Это и затягивание сроков, и ошибки по всем фронтам, и единоличное толкование стандартов (или полное их отсутствие), равно как и отсутствие ревью работы.

У нас, в частности, применительно к печатным узлам работа организована практически как DevOps (мало кто понимает, что это, но принцип сохраняется). Из минусов – все сроки горящие, как занявшийся лесной сухостой. Из плюсов – постоянное улучшение продукта на стадии разработки и выполнение поставленных задач в кратчайшие сроки. В основном этому способствует именно разделение труда и некоторая универсальность (если тополог ушел в отпуск, разработчик может самостоятельно трассировать плату, навыки есть).

Диплом vs международный уровень

В целом, работа инженеров крайне недооценена по сравнению с IT. На мой взгляд, это проблема малой заинтересованности зарубежных работодателей в наших специалистах. Если для того, чтобы «войти в АйТи» на международном уровне, достаточно иметь подтверждающие сертификаты и малейшее представление о программировании, то для инженера, не связанного непосредственно с кодингом, будет нужно высшее образование, которое котируется у потенциального зарубежного работодателя. Спойлер – наши вузы интересуют крайне малое количество таких компаний. МГУ, МГТУ, ФизТех? Нет, не слышали.

Возможно, ситуация изменится, когда придет понимание, что на инженера не надо учиться. Что для инженера-конструктора не обязательно иметь диплом о высшем образовании (я сейчас говорю о широком профиле: корпуса, несущие конструкции, печатные платы), так как высшее образование в России на данный момент не дает ничего, кроме навыков спать по два часа в сутки и соблюдать дедлайны. Ну, ещё плюсом сверху идёт диплом (который сейчас требуют чуть ли не для работы кассиром), друзья-знакомства и отсрочка от армии. Гораздо эффективнее об умении работать с софтом и понимании процессов разработки расскажут портфолио и различные полученные сертификаты.

До тех пор, пока этого понимания нет, работать инженером на среднестатистическом заводе – плохая идея. Есть люди, которые приходят протирать штаны. Или сидеть в социальных сетях. Да, за минимальную зарплату (порядка 30–40 тысяч), но они ничего не делают. А есть люди, которые готовы разорваться на части и жизни не видят без работы, – и зарплата у них не сильно больше. А если при этом человек в себе не очень уверен – то и вообще такая же. Работодателю ведь это не интересно, правда? А для увольнения с государственного предприятия нужны гораздо более веские причины, чем профнепригодность.

Работа за границей

Иметь возможность работать за границей, конечно, очень здорово, и, наверное, интересно. Однако мои попытки выйти на фриланс успехом не увенчались. Если речь идёт о топологии, то тут практически невозможно конкурировать с китайцами и индусами (хотя их уровень исполнения достаточно низок), потому что цены, которые они назначают, – на уровне миски риса. Серьёзно, я за такие деньги, какие они ставят за выполнение работы, даже проект бы не открыл.

С конструированием всё ещё хуже – у потенциальных работодателей, с которыми я сталкивался, довольно высок уровень недоверия к инженерам из РФ (двое прямо так и сказали). Но в целом да, это интересно. Ряд работ, который всё же удалось выполнить, принёс довольно много интересного опыта, но это были разовые акции.

Рабочее место дома
Рабочее место дома

К переездам (полноценный релокейт) отношусь скептически. Зачем, если сейчас процветает удалёнка? Работай, где угодно, когда угодно, живи в свое удовольствие большую часть дня, а не меньшую, как при постоянных поездках на работу, когда только на дорогу тратится от 2 до 5 часов. Кстати, очень жалею, что моя учёба не пришлась на время пандемии: терять 2,5 часа на поездку в одну сторону для сидения на двух парах – весьма сомнительное удовольствие. Как и очная учеба в целом.

Учёба, реальные задачи и советы будущим инженерам

Да, мне лично не понравилась учёба и её представление в институте. Да, я считаю, что это была пустая трата времени, и знаний я там не получил. Но это был я. А, значит, для кого-то другого всё может быть диаметрально противоположно.

Больше того, за время учёбы мне довелось познакомиться с огромным количеством замечательных людей – целеустремленных, умных, веселых. За это я готов простить институту все 9 съеденных лет моей жизни.

Практический совет, который хотелось бы дать всем, кто учится или собирается учиться: если захотелось сменить кафедру – лучше сделать это в самом начале обучения. Если учёба не пошла – не стоит себя казнить, ведь ты как-то сюда попал и что-то да знаешь. Не стоит сидеть и бездействовать. Возможно, куда лучше получится учиться на практике? Постарайся попасть на работу хотя бы со второго-третьего курса, и посмотреть, что из этого получится.

Когда-то давно мне попался комментарий на Хабре, который нужно вешать в золотую рамочку у каждого декана на стене: «Если ты хочешь что-то получить путное, нужно брать студента на 2–3 курсе, ещё с горящими глазами, давать ему реальные задачи, и лишь тогда с определенной долей вероятности ты можешь получить на выходе желаемого специалиста с нужными тебе навыками. И то – не факт. А без реальных задач студенты-технари уходят в тяжкую депрессию к старшим курсам, не понимая, зачем им вообще всё это надо, зачем им нужны фундаментальные базовые знания. В наших вузах теперь не объясняют им это. И они выходят из вузов, не обладая знаниями физики даже на уровне 8-9 классов школы».

На мой взгляд, это лучший совет как студенту, так и потенциальному работодателю. К нам на предприятие, сначала на практику, а потом с дальнейшим трудоустройством на полставки приходят студенты, с которыми приятно работать. Если человеку не всё равно, если ему интересно – он всё схватывает на лету, и этот процесс, в основном, идёт гораздо лучше, чем учёба в институте. Если программа обучения в вузе составлена удачно, то такая подработка в свободное время даже на очном отделении внесёт огромный вклад в формирование будущего специалиста.

Самая большая беда в этом случае – режим. Некоторые предприятия застряли в 80-х годах прошлого века и требуют посещения проходной минута в минуту, не разрешают ходить по мере возможностей. А ведь расписание в университете не всегда статично, да еще и лабораторные работы проходят в то время, которое удобно преподавателю… Не стоит в такие места устраиваться вслепую, лучше всё это обсудить с будущим начальством заранее. Ключевой вопрос: «Я на работу хожу, или я на работе работаю?».

И ещё один важный момент – не стоит разменивать сон и нормальное питание на учебу. Лекцию первой парой могут провести и без вас.

Планы на будущее

Больше всего на свете мне не нравится строить планы, потому что обязательно что-то пойдет не так (привет, законы Мерфи!). Но если говорить в целом, то план на краткосрочную перспективу – дать достойный старт тем студентам, приходящим к нам на завод, и передать знания и навыки, которые они никогда не получат в своём вузе. Во всяком случае, постараться это сделать.

В более долгих обозримых перспективах – отточить работу коллектива в новом формате, с использованием PDM-PLM-систем и выводом текстовой документации по ЕСКД одной кнопкой (мечтаю об этом 7 лет, но теперь появилась реальная возможность это сделать благодаря Board Assistant. Сейчас мы активно переделываем библиотеки и общаемся непосредственно с разработчиками, выявляя проблемы и нестыковки с государственными стандартами).

Что касается долгосрочных планов, то, конечно, хотелось бы работать с более сложными проектами. В космической отрасли требования к печатным платам очень разные – начиная от стандартных «до шести слоёв на FR4» с параметрами проводник\зазор 0,125\0,125мм и переходными отверстиями диаметром 0,3мм с площадкой 0,6мм, заканчивая невообразимыми вещами в 20+ слоёв со специфическими требованиями. На сегодняшний день самой технологичной платой на нашем предприятии была восьмислойная ПП с контролем импеданса, проводник\зазор 0,076\0,076мм, переходные отверстия от 0,15\0,25мм со сложным стеком – глухие, скрытые, микровиа. К сожалению, более сложные проекты пока не появлялись. И в обозримом будущем не появятся, что довольно сильно огорчает, потому что это означает, что я не могу развиваться как тополог.

Конечно, с точки зрения софта и конструирования есть куда развиваться практически постоянно: новые версии, новые программы, новый конструктив, новые требования и повышение скорости разработки. Внедрение и ускорение, изучение нового – рост остановить практически невозможно, всегда найдётся что-нибудь новенькое. На данный момент видится небольшой застой, но думаю, это ненадолго.

Altium Designer как инструмент сегодня

Думаю, когда долго пользуешься каким-либо инструментом, то он рано или поздно начинает становиться продолжением твоих рук. Будь то молоток, рубанок или гаечный ключ. С Altium Designer я знаком по меркам софта достаточно давно, с 14 версии (7 лет, на данный момент). Стоит отметить, что он растет вместе с пользователями, эволюционирует и пытается предложить всё больше возможностей для разработки чего-то нового.

На самом деле, сложно представить наиболее дружелюбный к пользователю инструмент по разработке печатных узлов на данный момент – Альтиум в этом плане бесспорный лидер. Могу сказать, что он становится продолжением воображения и полёта инженерной мысли.

Инженер

Найти проекты на фрилансе, которые позволили бы развиваться дальше, сложно. О причинах я уже говорил: недоверие зарубежных работодателей к инженерам из РФ и невозможность конкуренции с инженерами из Китая и Индии – за ту цену, которую они назначают в качестве исполнителя, можно только оплатить электричество, потраченное на работу.

Но фрилансом я занимаюсь, и с интересом. Для меня это такой вызов – очень многие обращаются с просьбой “применить некромантию”: кому-то нужно внести корректировки в P-CAD 4.5/2006 (подробнее читайте в моей статье “Как перенести плату из P-CAD 4.5 в Altium Designer”), кому-то нужно восстановить плату по КД сорокалетней давности, где остались только пожелтевшие листы и выцветшая тушь.

А вот проектов “для себя” практически нет. Один раз загорелся желанием собрать NIXIE-Clock, нашёл схему, посмотрел примеры исполнения, создал проект от и до, а потом убрал в долгий ящик – 3 из 6 лампочек, которые мне подарили, были неисправны. Может, когда-то и до него дойдут руки. Или чего-то другого – нового.

Вот и весь мой, пока небольшой, карьерный путь. Инженер-конструктор? Инженер-тополог? Системный администратор? Автор-модератор библиотеки компонентов? DevOps? Я думаю, можно ограничиться ёмким словом “Инженер”.